«Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: “Я знаю только один долг — любить”. Никаких других я не признаю. Решительно не признаю».

Из записных книжек, сентябрь 1937 г.